Мир животных волки

LiveInternetLiveInternet

Волки произошли от нечистой силы?

Происхождение волка в народных поверьях связывалось обычно с нечистой силой. По одной из легенд, черт слепил волка из глины, но не мог его оживить, и тогда Бог сам вдохнул в волка жизнь, ко при этом оживленный волк бросился на черта и схватил его за ногу (поэтому черт с тех пор хромает). Другая легенда гласит, что черт позавидовал Богу, когда тот создал Адама, и попытался сам сотворить человека, ко вместо этого у него получился волк…

Культ волка очень древен и сложен. Вероятно, для древних славян-земледельцев волки были очень полезны весной, когда всходили яровые хлеба и лён, а в лесных чащах было много рогатой мелочи (косули, дикие козы, серны), оленей, кабанов, причинявших огромный вред посевам; волки на открытых пространствах засеянных нив легко ловили эту живность, оберегая тем самым поля от потравы. Возможно, это и была одна из причин, по которой волк в народном представление стал связываться с плодородием; другой же причиной могло быть древнейшее представление тучи в образе волка.

При этом связь волка с урожаем сохранилась и при христианстве; так, например, сербы полагали, что волк приносит удачу и даже специально может предсказывать урожай, а встреча с ним и у восточных славян считалось доброй приметой. В облике волка иногда представляли себе духа нивы, хлеба: например, когда хлеба колыхали ветры, в некоторых местах говорили; «По хлебам проходит волк», «Ржаной волк бежит по полю», и т.д.

А детей, собирающих в поле рвать колоски и васильки, предостерегали: «В хлебе сидит волк, -он разорвет вас на кусочки», «Смотрите, придет ржаной волк и вас съест» и т.п. В некоторых местах считалось даже, что волк прячется в последнем снопе хлеба, сам такой сноп изредка называли «Ржаным волком».

Волки некогда считались священными животными бога богатства и плодородия Велеса. «Велесовы дни», приходившиеся на зимние святки, называли также «волчьим праздником». Кроме того, покровителем волков, по-видимому, был солнечный бог Дажьбог (аналогичный греческому Аполлону Ликейскому, «Волчьему», покровителю волков), а также богиня земли и плодородия Лада (аналогичной греческой богине Лето, оборачивающейся в мифах волчицей).

Как священное животное, волк весьма почитался славянами, и отголоски этих почитаний сохранились и поныне в сказках и легендах, где волк, между прочим, является одним из самых честных персонажей. Даже некоторые старославянские имена связывались с волком; например, имена типа Волк, Вук и уменьшительное Вучко, Хорт и пр.

Хтонические свойства волка (происхождение, связанное с землей, глиной, поверье о кладах, «выходящих» из земли в роде волка) сближают его с гадами — змеями, ящерицами, угрями и пр.; даже происхождение у них иногда считалось общим (так, по одному из поверий, гады появились на свет из стружек от выструганного чертом волка). При этом волк в народных поверьях объединяется порой с различными нечистыми животными, не употребляемыми в пищу, характерным принципом которых являлась слепота или слепорожденность.

Некоторые поверья о волках являлись как бы несколько видоизменёнными поверьями о гадах: так, например, в некоторых местах верили, что волчица приносит волчат раз в жизни, а принёсшая потомство пять раз превращается в рысь (сродни представлению о том, что змея или лягушка, дожившая до определенного возраста превращается в летучего змея); при этом волчата выводятся там, где волк завоет во время пасхальной Всенощной, и их бывает столько, сколько дней пришлось на мясоед от Рождества до Великого поста.

Как существо сверхъестественное, причастное к миру Богов и Духов, волк в народных поверьях наделялся даром всевидения (он и в русских сказках предстаёт обычно если не всеведущим, то, по крайней мере, мудрым и искушенным в различных делах зверем). Помимо этого ему традиционно приписывались функции посредника между «этим» и «тем» светом, между людьми и богами или нечистой силой, вообще силами иного мира; так, например, сербы верили, что волк часто бывает у мертвых на «том свете», а при встрече с волком иногда призывали на помощь умерших. Из-за подобных поверий, а также из-за представлений о ликантропии и оборотничестве, волк в народных поверьях нередко соотносится с «чужими»: мертвыми, предками, «ходячими» покойниками и пр.

Помимо этого, волк в народных поверьях обычно был тесно связан с нечистой силой. Так, например, в рассказах жителей некоторых мест волки противостоят человеку как нечистые духи, и их отгоняют крестом, молитвой, колокольным звоном, другими освященными предметами. Часто считалось также, что волк «знается» с нечистой силой и колдунами, которые по своему желанию могут обращаться волком или насылать волков на людей и скотину. Черти, бесы и пр. также нередко появляются в образе волка, или имеют волчьи признаки (волчьи зубу, уши, глаза и т.д.).

Повсюду существовало поверье о том, что волки находятся в подчинение у лешего, и леший распоряжается ими, как своими собаками, кормит их хлебом и указывает им, какую скотину в стаде можно задрать; при этом леший и сам может обернуться белым волком. Однако при этом отношение волка к нечистой силе было двойственно: с одной стороны считалось, что нечистая сила распоряжается волками и даже пожирает волков (сравните представления о том, что нечистые духи иногда пригоняют волков к человеческому жилью, чтобы потом поживиться волчьей падалью, а дьявол ежегодно таскает себе по одному волку в пекло); но, с другой стороны, волки в народный поверьях поедают и вообще истребляют чертей, чтобы они меньше плодились.

Согласно народным поверьям, волки бывают особенно опасны для людей начиная со дня Ильи-Пророка, так как именно в это время «открываются волчьи норы»; а с Юрия Холодного (9 декабря) волки начинают подходить к сельским задворкам за добычей, и в это время опасно выходить за пределы села. Около дня св. Анны (22 декабря — начало зимы в народном календаре; «с праздником зачатия св. Анны, зима зачинается») волки, по народному наблюдению, собираются в стаи и становятся особенно опасны; разбегаются же они только после выстрелов на Крещение (19 января).

С Николы Зимнего волки стаями начинают рыскать по лесам, полям и лугам; с этого дня, вплоть до Крещения продолжались «волчьи праздники». Эти праздники, отмечавшиеся среди зимы на Святках, справляли многие славянские народы, желая чествованием волков в это время умилостивить «паству солнечного Егория», особенно лютую в зимние месяцы. Например, в западно-украинских и подольских сёлах вплоть до XX в. сохранялся обычай рядиться на Коляду в волчьи шкуры, и с песнями носить по улицам чучело волка.

В древности подобные праздники, по-видимому, посвящались богу плодородия и богатства Велесу и его священным животным — волкам; при христианстве некоторые из этих святочных обрядов, в том числе и посвящённые волкам, сохранились, хотя и несколько видоизменились.

В древности волки иногда воспринимались крестьянами, как угроза не меньшая, чем нашествие вражеских армий. Особенно это касалось глухих лесных деревень. Поэтому несмотря на все положительные функции волков, к ним крестьяне относились настороженно и со страхом, от них пытались защититься всеми возможными способами, как обычными так и магическими. Например, для защиты скота в некоторые особые дни соблюдали определенные запреты на действия и работы, связанные с овечьей шерстью и пряжей, мясом скота, навозом, с ткацкими работами и острыми предметами.

Так, например, для того, чтобы волки не тронули скот, крестьяне не выполняли никакой работы в день св. Георгия и др.: не давали ничего взаймы во время первого выпаса скота и вывоза навоза на поле; не пряли на святки; не отдавали за границы села ткацкие орудия, не ставили изгороди в период между днями св. Юрия и св. Николая; не ели мясо в день св. Николая; не допускали половых сношений в последнюю ночь перед масленицей и т.д.

Чтобы волк не тронул пасущийся скот, во многих местах совершали различные магические действия, символизирующие возведение преграды между волком и скотом. Например, для защиты скота в день св. Николая клали в печь железо, втыкали нож в стол, в порог или накрывали камень горшком со словами: «Моя коровка, моя кормилица надзорная, сиди под горшком от волка, а ты, волк, гложи свои бока». При первом выгоне скота с той же целью замыкали замки («замыкали волку зубы»), посыпали печным жаром порог в конюшне и т.д.
Повсеместно считалось, что волк, подобно нечистым духам, мгновенно отзывается на звук своего имени, поэтому в народе запрещалось упоминать имя волка, чтобы не накликать его. У крестьян обычно использовались другие названия для этого табуированного животного, например: «зверь», «серый», «бирюк», «лыкус», «Кузьма» и др. Но даже и такие прозвища применялись редко, так как и они (хотя и с меньшей вероятностью) могли притянуть внимание зверя, а следовательно, навлечь опасность на человека и его окружение.

Глаз, сердце, зубы, когти, шерсть волка в народе нередко служили амулетами и лечебными средствами. Волчий зуб в некоторых местах давали грызть ребенку, у которого прорезаются зубы; считалось, что тогда у малыша будут такие же крепкие и здоровые зубы, как у волка. Волчий хвост иногда носили при себе от болезней, порчи и пр.: а знахари могли использовать его наряду с волчьими лапами, для ворожбы и чародейства.

Оберегом для простых людей могло даже служить само упоминание или имя волка (например, о появившемся на свет телёнке говорили: «Это не телёнок, а волчонок», полагая что после этого волк примет теленка за одного из своих щенят и не тронет его во время летнего выпаса).

В народных приметах волк, пробежавший мимо деревни, перебежавший дорогу или встретившийся в пути, предвещал обычно удачу, счастье и благополучие; но волк, забежавший в деревню, считался приметой неурожая. Множество волков, появившихся в окрестностях деревни, сулило войну (как, впрочем и появления множества чего бы то ни было, например, белых бабочек, Муравьёв и т.д.); вой волков предвещал голод, а вой их под жильем — войну или сильный мороз, осенью — дожди, а зимой -метель.

Возвращаясь к древнему покровителю волков Перуну, вспомним, что он был покровителем прежде всего воинов-дружинников, которые, в свою очередь, чтили животных своего бога и старались им подражать. В древнерусской литературе не раз встречается сравнение воина с серым волком. Молодые воины называли себя волками. Это сравнение дожило и до XIX века. В.И. Даль записал такую пословицу: «Солдат, как волк; где попало там и рвёт».

Однако основным занятием наших предков было всё же скотоводство и земледелие, поэтому за волком всё более закрепляется дурная слава злого демона. Хищный характер волка возбуждает представление о грабеже, насилии и резне. До сих пор ещё встречается выражение: «волк зарезал овцу или корову». В более поздние времена волками называли людей, ворующих чужой скот.

Наслоения этих мотивов друг на друга создали причудливую картину отношения народа к волку, где смешались почитание и уважение, страх и ненависть.

В давние времена волков считали посланниками бога. Приносили им жертвы, обычно в декабре. Крестьяне брали козу, вели ее в лес и привязывали на перекрестке лесных дорог. Утром шли посмотреть, не отказались ли от их подарка лесные хозяева. Волки от подобного подарка никогда не отказывались.

При встрече с волком в лесу белорусы приветствовали его: «Здорово, браток!» Считали, что если поприветствовать его первыми, то он никогда не нападет, а перебежит дорогу — это к добру, удаче. Если волк пробежит возле села или через него перед закатом солнца, то ночь будет доброю для всех сельчан.

По народным сказаниям, волк является олицетворением темной тучи, которая хранит в себе живую воду дождя. С ней неразрывно связано понятие силы, здоровья и красоты, поэтому волк иногда выступает помощником героя сказаний.

Повторяющиеся не только на Руси, но и у всех славянских и соседних с ними народов сказки об Иване-царевиче и сером волке наделяют этого зверя-хищника даже крыльями. Летает он быстрее ветра, переносит серый на своей спине царевича из одной стороны света белого в другую, помогает ему добыть чудесную Жар-птицу, золотогривого коня и всем красавицам красавицу — Царь-девицу. Говорит этот сказочный волк голосом человечьим и одарен необычайной мудростью.

Почему же волк — вор и разбойник по своей звериной натуре — помогает почти во всех преданиях человеку и даже готов пожертвовать за него жизнью? Мы находим здесь следы почитания волка как тотема, священного предка, покровителя людей из своего племени. Именно поэтому он способен даже раздобыть живую и мертвую воду, воскресить погибшего героя, хотя обычному зверю это было бы не под силу.
Но со временем почитание тотема-предка и страх перед лютым зверем разошлись в разные стороны. Волк стал более недругом, чем помощником, и люди нашли способы успешно оберегаться от него — как с помощью оружия, так и колдовских средств.

По рассказам ямщиков, волки боятся колокольного звона и огня. Поддужный колокольчик отгоняет их от проезжего: «Чует нечистая сила, что крещеные едут!» — говорит бывалый люд. Во многих деревнях для предохранения скота от волков, в зимнее время подбирающихся по ночам к задворкам, в старину было в обычае обегать околицу с колокольчиком в руках, причитая под звон: «Около двора железный тын, чтоб через этот тын не попал ни лютый зверь, ни гад, ни злой человек!».

Верящие в силу колдовства люди рассказывают, что если навстречу свадебному поезду бросить высушенное волчье сердце, то молодые будут жить несчастливо. Волчья шерсть считалась в старину одною из злых сил в руках чародеев.

Волчий вой

Среди разнообразных звуков, издаваемых волками, особенно выделяется вой — выразительный, тоскливый, леденящий душу звук, слышный на большом расстоянии, который всегда будоражит воображение людей, никого не оставляя безучастным.

Пожалуй, именно слышимая в вое тоска действует на подсознание человека, вызывая беспокойство и смятение в душе каждого, чьих ушей достигает обычно многоголосое исполнение этой песни безнадежного, вечного, первобытного одиночества.

Вой является самым загадочным феноменом в биологии волка. Даже среди ученых, посвятивших свою жизнь изучению этого хищника, нет единого мнения о функциях воя. Бесспорными остаются несколько фактов: из млекопитающих только волки, койоты и шакалы издают вой, слышный на расстоянии нескольких километров; способность к вою формируется у волков примерно к шестому месяцу жизни; инициатором воя всегда бывает самец, начинающий выть относительно низким голосом с плавными переходами к более высоким нотам, затем к нему присоединяется «набирающий высоту» голос волчицы, а потом и голоса других волков.

В момент воя волки находятся в крайнем возбуждении, можно сказать, экстазе и стремятся к скучиванию. Морды зверей сближаются, но на них сохраняется выражение отрешенности от всего окружающего. Это, собственно, и порождает иллюзию тоски и обреченности каждого из них на вечное одиночество. Иногда волчий вой производит впечатление песни презрения к жизни и смерти.

С точки зрения биологии, вой — один из механизмов регулирования популяционной структуры данного вида животных. Но так ли всё однозначно? Ведь у всех, кто хоть немного знаком с жизнью волков, возникает ряд вопросов. Например, почему вой звучит особенно часто, когда для волков наступают трудные времена зимней бескормицы и они должны объединять усилия, чтобы выжить?

Волчья стая

Основной популяционной группировкой волка является семейная группа особей, именуемая стаей и состоящая из родителей — двух старых, или матерых, волков — 3-6 молодых, а также прибылых -волков из выводка последнего года — и переярков — волков, уже переживших одну зиму, но еще не достигших половой зрелости.

Иногда в такой семье остаются по тем или иным причинам не нашедшие себе пары взрослые волки трех-пятилетнего возраста, обычно самцы.

Звери, родившиеся от других родителей, в стаю-семью не допускаются и встречаются как враги. Таким образом, стая представляет собой относительно замкнутую разновозростную группу особей, длительное время сообща использующую кормовые ресурсы «своей» территории, которая обеспечивает проживание 5-15 животных данного вида. Иногда встречаются и более крупные стаи — от 15 до 22 волков.

Используя научную терминологию, можно так характеризировать типичную структуру стаи. Стая состоит из трех высокоранговых волков: альфа-самца, лидера сообщества, исключительно агрессивно встречающего чужаков; старшей самки, отдающей предпочтение альфа-самцу и агрессивно относящейся ко всем прочим половозрелым самкам стаи; альфа-самца — обычно сына или брата молодого волка и наиболее вероятного его приемника, который периодически проверяет прочность позиции лидера.

Кроме высокоранговых волков, в стаю входят более молодые, низкоранговые самцы и самки. Живя в стае, они получают очевидное преимущество от коллективных охот. Но в то же время у этих волков резко ограничены возможности репродукции, так как агрессивность главных самца и самки препятствует участию в размножении их потенциальных соперников. В связи с этим низкоранговые волки стремятся выйти из старой, и образовать новую, свою стаю.

Переярки держатся обособленной группой и уклоняются от участия во внутристайных конфликтах. Прибылые находятся вне семейной иерархии и, демонстрируя подчинение как высоко, так и низкоранговым волкам, вызывают у них ответные проявления заботы.

Все члены стаи во все периоды года тяготеют к территории, где расположено семейное логово, которое они периодически посещают. В результате они постоянно поддерживают связь с главной самкой, являющейся фактически основным координатором отношений в семье. Зимой волки поддерживают наиболее тесные семейные связи, которые существенно ослабевают летом…

Язык волков

Фото: gandex.ru

Образ жизни волчьей семьи (стаи)

Волчья семья (стая) сложилась как тесное, устойчивое и оптимальное для борьбы за существование сообщество, связанное кровным родством, по следующим причинам:

  • в семье-стае облегчается выкармливание и воспитание потомства;
  • в семье легче и менее рискованно добывать пищу, поскольку обеспечивается взаимопомощь при добыче и совместное использование добытого или найденного;
  • семья закрепляет за собой и охраняет определенный кормовой участок, куда не допускаются «чужие».

Это приводит к упорядочиванию использования пищевых ресурсов и исключает крупные конфликты между стаями, что обеспечивается во многом господством жесткой дисциплины, безоговорочным исполнением приказаний старших, особенно руководителя стаи — матерой волчицы. Такой образ жизни волков является одной из главнейших причин их приспособленности к различным условиям и сохранению волка как вида почти во всех странах мира, несмотря на столетия преследования его человеком. Волк способен обеспечивать воспроизводство и устойчивость популяции, а временами и значительные «всплески» численности и расширение зоны обитания. Успешная деятельность волков в семье-стае, безусловно, возможна лишь при хорошем развитии языка общения, передачи и приема информации, что великолепно достигнуто волками в процессе длительной борьбы за существование. Основой волчьего языка является звуковая сигнализация, а в ней главным элементом — вой. Звуковое общение посредством чрезвычайно многообразного воя присуще только волкам. Ни один из крупных хищников России не использует столь многозначный вой. Вместе с тем известно нередкое использование воя и омерзительного хохота у некоторых пород гиен в Африке, причем эти крупные хищники, по некоторым морфологическим признакам схожие с волками, тоже ведут стайный способ охоты, аналогичный волчьему. Язык волка коренным образом отличается, скорее даже противоположен языку другого представителя семейства собачьих — домашней собаки:

  • из звуковых сигналов взрослый волк чаще всего использует вой и чрезвычайно редко лает или взлаивает;
  • собака, напротив, чаще всего лает, а вой, довольно однообразный, издает лишь в некоторых ситуациях.

Системы жизни волков и собак диаметрально противоположны:

  • домашние собаки, одичав, сбиваются в крупные стаи, по 20 и более особей и полигамны. Так же ведут себя гиеновидные собаки Африки, поддающиеся приручению;
  • волки никогда не сбиваются в крупные стаи, но живут только моногамными семьями или, в случае необходимости, в одиночку;
  • приручение волка, даже выросшего в доме человека, очень сложно, неустойчиво, а поведение такого «домашнего» волка нередко становится непредсказуемым и даже опасным.

Противоположность волчьего языка и образа жизни языку и поведению собаки заставляют вспомнить соображение широко известного биолога-охотоведа М. П. Павлова о сомнительности распространенного мнения о происхождении домашней собаки от волка. Такой же точки зрения придерживаются и другие ученые. Так, по В. Соколову и О. Россолимо, «еще одну до сих пор не решенную проблему составляет определение статуса домашней собаки» (Бибиков, 1985, стр. 23). Весьма возможно, что в семействе собачьих (Canidae) создались независимо собаки (Canis), впоследствии собаки домашние (Canis familiares), и волки. Представляется, что идиллические картины добродушных, похожих на дворняжек волков, нарисованные в книге канадца Ф. Моуэта «Не кричи: «Волки!» едва ли могут быть приняты на веру. Возможно, в условиях Канады или севера США при изобилии диких животных (оленей, зайцев, грызунов и др.) волки не опасны для домашних животных и человека, поскольку дикая фауна обеспечивает полное и легкодоступное питание хищников, и им нет никакой необходимости рисковать, нападая на домашних животных или людей, Но в условиях России и других стран, где легкой добычи для волков существенно меньше, голодные волки рвут домашних животных и становятся опасными для человека. Поэтому картины жизни волков и выводы Ф. Моуэта, некритически принятые для условий, где волки нередко голодают, наносят вред стремлениям если не уничтожить волков, то снизить их численность до приемлемого уровня для сохранения как вида. По Л. Крушинскому, Е. Мычко, М. Сотской и А. Шубкиной, «около 30% волков средней полосы России потенциально способны напасть на человека.» (Бибиков, 1985, с. 287). Это еще раз подтверждает необходимость борьбы с волками в России.

ОСНОВНЫЕ ДАННЫЕ О ВОЛЧЬЕМ ЯЗЫКЕ

Разновидности воя волков и других сигналов.
Основу языка волков составляют следующие элементы звуковой сигнализации:

  • главнейший — вой с его непередаваемыми разновидностями и оттенками. Более того, возможно, что вой издается волками не только в диапазоне частот, слышимых человеком, но и в других диапазонах, доступных волкам;
  • фырканье и звонкий лай;
  • рычание, клацанье зубами, визг, скуление, взлаивание;
  • разноголосье, тявканье, подскуливание, визг молодых волчат.

Кроме звуковой сигнализации, передача и прием информации волками ведется посредством следов жизнедеятельности, запахов и визуально.Это могут быть:

  • мочевые точки;
  • следы передвижения (следы ног, остатки шерсти на кустах и деревьях и др.);
  • поскребы на земле или на снегу, следы вывалявшихся волков на земле или снегу, падали и т.п.;
  • гнездо (место вывода и первоначального выращивания волчат);
  • логово в широком понимании этого термина как система гнезда и дневных лежек, обычно в пределах кормового участка данной семьи;
  • запахи волков; они не только индивидуальны, но часто неуловимы человеком, хотя прекрасно улавливаются и различаются волком;
  • непосредственные контакты зверей в воспитательных, агрессивных и других целях.

Имеет значение и визуальная информация. Здесь особое внимание уделяется весьма разнообразной мимике, положению и движениям тела, ушей и хвоста. (Бибиков, 1985, с.295-303). Неразгаданных тайн воя волков так много, что это заставляет ученых прийти к следующему выводу: вой является самым загадочным и вместе с тем наиболее притягательным феноменом в биологии волка. В настоящее время не существует не только единого мнения о функции данной звуковой реакции, но подвергается сомнению и сама постановка вопроса (А. Никольский, Н. Фроммольт, 1989). Таким образом, по своему многообразию, как это ни парадоксально, волчий язык, особенно вой, сходен с языком людей. Волки воют преимущественно на зорях и ночью, но иногда, особенно после гибели одного из членов семьи, и днем. В этом случае вой особенно част и продолжителен. Так, после отстрела волчицы жители соседней деревни дали следующее красочное описание тоскливого, горестного воя: «Волки с неделю выли утром, вечером, иногда днем, ажно плакали». (Бологов, 1982). При этом вой строго индивидуален, так же, как голоса и интонации людей. Четкую характеристику индивидуальности воя матерого дает старейший волчатник МООиР Василий Петрович Петров: «Один кобель голосистый, другой гнусавый, один воет длинно, другой покороче». И все же при всем многообразии волчьего воя можно выделить некоторые стойкие особенности. Прежде всего, как и голоса людей, вой волков отчетливо различается по половозрастному признаку:

  • вой матерого волка — густой и низкий, очень редко с взлаиванием;
  • вой матерой волчицы — на значительно более высоких нотах; иногда имеет место скуление и взлаивание;
  • вой переярков — на еще более высоких нотах с частым взлаиванием, иногда поскуливанием;
  • прибылые не воют. Они «голосят», издают разноголосое, типично щенячье тявканье, взвизгивание, скуление.

Как уже отмечалось, высота звука, тональность, частота повторения, продолжительность, склонность к вою в разные часы суток — все различно, индивидуально.

Назначение звуковых сигналов, особенно воя.
Волки вкладывают в вой совершено определенные значения: угрозу, тоску, отчаяние, грусть, сигнал о пойманной или найденной добыче, призывы, ласковые интонации по отношению к волчатам и др. Волчица, возвращаясь к логову, негромким скулением нежно созывает разбредшихся волчат, на логове она коротко и негромко отвечает воем на вой возвращающегося матерого. Волчица или матерый, заслышав неумелую подвывку, заподозрив извечного врага — человека, резким фырканьем или рыком с клацаньем зубами обрывают неуместный ответный вой переярков или тявканье прибылых, а если они не послушаются мгновенно, то и накажут непослушных. Когда волчата подрастут, сигналы тревоги служат командой подросшим волчатам: «Всем спрятаться и затаиться». В последние дни беременности и в первые дни после щенения волчица лежит «крепко», беззвучно. Одинокая волчица во время гона призывно воет, поджидая самца, но услышав его ответ, сама не отвечает и не идет навстречу. Способности волка к определению направления на источник воя таковы, что он с первого раза точно его определяет и, как по пеленгу, выходит на него. Матерый, возвращаясь к логову обычно позже волчицы, издает свой обычный вой, но несколько более слабый, короткий: «Я на подходе». Матерый иногда огрызается на волчат, требующих у него отрыжки, старается отойти, но после вмешательства волчицы все же срыгивает. Заслышав умелую вабу голосом самца или вой конкурента, посягающего на его кормовой участок, матерый с яростным рычанием идет ему навстречу для битвы. Были случаи, когда в азарте он «вылетал» к искусному подвывале с явно агрессивными намерениями.

Одиночный и групповой вой.


Одиночный вой служит для связи между членами семьи-стаи, определения местонахождения одиночек, предупреждения о занятости территории, установления контактов разнополых зверей в период гона, выражения состояния особи, для созыва волчат и заботы о них со стороны родителей, сигнала добычи, тревоги и др.
Групповой вой служит для сплочения семьи-стаи и выражения ее состояния, Возможно, групповой вой дружной, многочисленной и мощной семьи-стаи служит доказательством прочной занятости данного кормового участка.

Смысл звуковых сигналов.
Определение смысла звуковых сигналов весьма необходимо для организации успешной охоты, но они столь многообразны, что приведенные нами данные — лишь первое приближение к познанию волчьего языка и далеко не свободно от ошибок.

Сигнал созыва волчат матерой образно описан В. Бологовым (1986). Звуки напоминают «ау» перекликающихся в лесу женщин, но как бы перевернутые — «у-у-у-у-а-а». Продолжительность небольшая, всего 4-7 секунд. Описывается случай, когда после гибели волчицы около гнезда стал часто появляться матерый и, не доходя до гнезда 300-400 м, издавал для волчат длительный сложный вой с «успокаивающе нежными» интонациями.

Сигналы предупреждения об опасности.
Фырканье обычно используется волчицей, реже матерым для предупреждения волчат. После этого сигнала волчата проворно скрываются и затаиваются в защищенных местах. Звонкий лай и вой, чередующийся с фырканьем, — редкий сигнал, и нам не доводилось его слышать. А. Никольский и К. Фроммольт (1989) так описывают его: «Реакция волков на своего злейшего врага — человека не ограничивается фырканьем Звонкий лай, очень похожий на лай собаки или на вой, чередующийся с лаем. Когда волки разберут обман неумелой вабы, волчица при конце воя обрехом, слогом «гамм» сразу обрывает ответ выводка». В. Бологов (1986) запрещающий сигнал матерого сравнивает с мощным «гов-гов», после чего волчата моментально умолкают и затаиваются. Попытаемся дать «вольный перевод» некоторых фраз волчьего языка.Вот сперва тихо затянул свое «у-у-у-у» матерый, словно провода гудят под ветром, Звук все крепнет, тон чуть выше, и вот уже на весь лес раздается густой, тягучий вой. Чувствуется мощь здоровенного волчицы. А под конец грозным предупреждением звучит еще более басистое «о-о-о-о» или «о-о-о-а-а»: «Слышите, эта мой и моей семьи лес, мой кормовой участок, берегись, чужак!» Вот с неизбывной тоской затянула в два колена матерая: «у-у-у-у-у», «у-у-у-о»: «Как сохранить еще не совсем окрепших, но шустрых волчат? Что-то разбрелись они. Куда делся тот, самый крупный, лобастый, который вечно затевает возню и драки. Мать здесь, иди сюда, несмышленыш!»

Нераспознанные сигналы волчьего языка.

Опытные охотники-волчатники неплохо разбираются в волчьем языке, Однако, несмотря на столетия охоты на волка, на многочисленные научные исследования и публикации по биологии и повадкам волков, мы до сих пор не знаем (и едва ли скоро будем знать) многие особенности волчьего языка, способов общения волков. Например, не известны сигналы, которыми пользуются волки при организации и проведении совместных охот. А различная сигнализация совершенно необходима для организации и осуществления волчьих охот, которые весьма разнообразны. При их проведении валки отлично используют условия местности, учитывают особенности поведения своих жертв. С. Корытин и Д. Бибиков читают, что «богатство охотничьих приемов — одна из главных причин необычайной экологической пластичности волка, способности выдерживать интенсивное преследование» (Бибиков, 1935, стр.323).

Вот один из примеров. Семья-стая при кочевом образе жизни нередко проводит групповые, весьма добычливые охоты. При этом, подобно нашим охотам «загоном», семья-стая разделяется на загонщиков и «стрелков», то есть волков на номерах. Но какими сигналами они организуются, как устанавливается распределение обязанностей кому идти в загон, а кому обходить добычу, становиться на верном лазу и стремительно перехватить жертву? Или как организуется охота на крупного и, опасного зверя, например, лося, когда часть волков отвлекает сохатого с головы, причем они не нападают на него, увертываясь от копыт и рогов, но не дают ему хода, а другие волки нападают сзади и с боков? Рвут промежность, бедра, живот и бока, в результате чего жертва погибает от потери крови. Известен случай, когда на морозе от хваток волков сзади и с боков, кровь вперемешку со снегом замерзала на задних ногах лося, превращая их в кровавые тумбы. О высокой организации групповых охот свидетельствует и следующее. Несмотря на то, что такие волчьи охоты производятся систематически, мы ни разу не видели волков, погибших от копыт или рогов или следов их поражения. Публикаций о гибели волков от лосей или оленей, насколько нам известно, нет, а красивые картины об этом, скорее, придуманы. Гибель волков во время охоты, конечно, бывает, но чрезвычайно редко. Неоспоримо, что столь разумные приемы многочисленных коллективных волчьих охот могут быть организованы и проведены только с обменом информацией, подачей еще неизвестных команд или очень тихой звуковой сигнализацией, то ли совершенно бесшумно, мимикой, прикосновениями, телодвижениями, то ли каким-либо иным способом. Именно необыкновенно развитая система сигнализации (обмена информацией) обеспечивает тесно сплоченной семье-стае высокую эффективность коллективных охот, а следовательно, и выживаемость в самый трудный зимний период. Как отмечалось выше, даже в той части звуковой сигнализации, которую может слышать человек, еще много неясного. Но совсем неизвестна нам вполне вероятная гамма волчьего языка на частотах, не слышимых человеком. А ведь известно, что волк иногда принимает позу для воя, запрокидывая голову, но самого воя при этом люди не слышат. В свете сказанного и в прикладном и в научном плане необходим широкий сбор сведений о волчьем языке и дальнейшие исследования этого феномена.

Дополнительные особенности воя, важные для обучения подвывке.

Как отмечалось, вой матерого отличается густотой тона, басом или баригоном, мощностью и продолжительностью, почти всегда без перерывов. Вой, особенно низкий вначале, в середине немного повышается, а заканчивается опять на низкой ноте. Это длительное «гудение» почти на одной низкой ноте сходно с протяжным «у-у-у-у» или «у-у-уоо», а иногда с еще более коротким басистым, грозным окончанием «у-у-у-у-о-а-а». Изредка вой матерого бывает с небольшим перерывом. Длительность воя различна, как и степень «гнусавости». Дыхательный аппарат матерого волка значительно совершеннее, чем у человека, поэтому волк иногда может «тянуть» на одном дыхании больше чем человек, до 20-25 секунд, но в большинстве случаев длительность воя — порядка 15 секунд. При помощи современной акустической аппаратуры, использованной А. Никольским и К. Фроммольтом (1989) при содействии В. Бологова, удалось получить в условиях Центрального лесного заповедника фонограммы воя крупного волка (вероятно, матерого). Длительность воя была всего 8-10 секунд. Это подтверждается и на подслухе и при подвывке. Выводок откликается на подвывку «среднего» вабельщика длительностью порядка 10 секунд. Кстати, известный волчатник Московской области А. П. Изотов успешно имитировал вой матерого подвывкой длительностью 10-12 секунд. Волчица воет на высокой ноте, сравнимой с тенором, заунывно и тоскливо. Слышится долгое «уу-у-у» с переходом в конце колена на «о-о-о» или «а-а-а». Воет волчица «в два колена» с коротким перерывом между ними или без перерыва, только с заметным ослаблением, как бы замиранием звука. Длительность одного «колена» всего 5-7 секунд. На магнитофонной кассете, розданной участникам семинара волчатников МООиР в июне 1996 года, записаны подвывки А. Изотова и Ф. Васильева, а также натуральный вой волчицы без полных перерывов между «коленами» общей длительностью 10-13 секунд и разноголосое, тонкое, то ослабевающее, то усиливающееся тявканье, взвизгивание и взлаивание волчьего выводка в августе, длительностью порядка 1-1,5 минуты. Переярки воют высоким тоном, еще короче, чем матерые. Кроме того, их вой отличается взвизгиванием и взлаиванием, обычно в конце «колена». Прибылые (щенки) голосят по щенячьи. По мере подрастания они обучаются основам волчьего языка, постепенно осваивая короткие подвывания с частым тявканьем, взвизгиванием, все приближаясь к звуковой сигнализации переярков.

Время воя по сезонам.

Вой волков можно услышать почти круглый год, только в период гона, в середине зимы, и в период щенения вой редок. В период гона это или призывный вой созревших волчиц, или перекличка переярков, иногда басовые партии матерых самцов. Поздней весной и в начале лета матерые обычно избегают выть, боясь выдать местоположение гнезда. По необходимости их вой бывает кратким и не громким. Частота воя по месяцам представлена на графике. Наиболее часто волки воют в июле-августе, когда волчата, окрепнув и достигнув 1-1,5 месячного возраста, активно перемещаются и когда матерые и прибылые начинают менять логова (дневные лежки, временные логова, дневки).Дневки бывают в удобных, хорошо защищенных местах. Зимой, в сильные холода — это густой еловый подрост и т.п. защищенные от ветра места, но во второй половине зимы, когда начнет пригревать солнце — нередко на солнцепеках. С течением времени и переярки, до второй половины лета болтающиеся отдельно, начинают все чаще присоединяться к матерым с волчатами, образуя уже полную семью-стаю. В этих условиях особенно необходимо звуковое общение. Одиночный вой в основном требуется для связи между членами семьи. Часто воют матерые на подходе к логову, а волчата, иногда и переярки, им отзываются. Нередка также и перекличка переярков. Бывает, что проголодавшиеся волчата, не дождавшись матерых, начинают скулить, взвизгивать и подтявкивать. Попозже появляется и групповой вой семьи-стаи, наступает пора наиболее частых «волчьих концертов». В суточном разрезе чаще всего валки воют в сумерках, на зорях. Наиболее вероятно услышать вой в течение 1-2 часов после заката солнца или перед рассветом. В это время особенно возможен групповой вой. Нередок вой ночью. Днем волки отдыхают, Вой их крайне редок, а при необходимости перекличка или сигналы потерявшимся прибылым осуществляется тихо — коротким подвыванием или взвизгиванием.

Мир животных волки

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *